Не предусмотрено законодательством

Акты жилищного законодательства РФ не имеют обратной силы

Не предусмотрено законодательством

Устойчивое выражение «Закон обратной силы не имеет» является постулатом действующего законодательства РФ за исключением статьи 54 Конституции РФ.

Упоминания о необратимости действия законов известны ещё с речей Цицерона первого века до нашей эры. Таким образом, азы данного понятия берут своё начало со времён римского права. И с тех пор они остались без изменений:

  • закон распространяет свои нормы только на те отношения, которые возникли после его вступления в силу;
  • длящиеся правоотношения обязаны быть подчинены тому нормативно-правовому акту, который действовал с момента их начала до принятия нового закона.

Следует отметить, что принцип обратной силы распространяет своё действие только на нормативные акты РФ и её субъекты. Данный постулат не затрагивает Постановления Пленума РФ и судебную практику, так как они не являются нормативно-правовыми актами.

Случаи, когда закон может иметь обратную силу всё же существуют:

  • если такое указание имеется в самом тексте закона;
  • в отдельных случаях уголовного, административного и налогового права.

Учитывая вышеизложенное, описанный постулат применим и к нормам жилищного законодательства РФ.

Определением Верховного суда от 20 ноября 2018 года № 85-КГ18-17 судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ установила: акты жилищного законодательства не имеют обратной силы и применяются к жилищным отношениям, возникшим после введения их в действие, если иное прямо не предусмотрено этими актами (чч. 1 и 2 ст.6 ЖК РФ).

Истец обратился с иском в суд к городской администрации о возложении обязанности предоставить ему по договору социального найма благоустроенное жилое помещение в границах города общей площадью не менее 28 кв.м.

В обоснование заявленных требований П. указал, что является инвалидом второй группы, страдает тяжелой формой психического расстройства, при котором невозможно совместное проживание граждан в одной квартире, с ноября 2017 года состоит на учете в качестве нуждающегося в жилом помещении во внеочередном порядке, поэтому имеет право на дополнительную площадь.

Разрешая спор суд отказал в удовлетворении исковых требований в связи с отменой Постановления Правительства РФ от 21 июля 2017 года № 859 и Постановления Правительства РФ от 16 июня 2006 года № 378 у истца отсутствовало право на внеочередное предоставление жилого помещения в соответствии с п.3 ч.2 ст.57 ЖК РФ (имеющееся заболевание не входит в Перечень тяжелых форм хронических заболеваний, при которых совместное проживание граждан в оной квартире невозможно согласно Приказа Министерства здравоохранения от 30 ноября 2012 года № 987н.

Суд апелляционной инстанции поддержал доводы суда первой инстанции. Однако судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям:

«…В силу статьи 40 (часть 3) Конституции Российской Федерации малоимущим, иным указанным в законе гражданам, нуждающимся в жилище, оно предоставляется бесплатно или за доступную плату из государственных, муниципальных и других жилищных фондов в соответствии с установленными законом нормами.

В целях реализации положений статьи 40 (часть 3) Конституции Российской Федерации частью 2 статьи 49Жилищного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что малоимущим гражданам, признанным по установленным Жилищным кодексом Российской Федерации основаниям нуждающимися в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма, в установленном Кодексом порядке предоставляются жилые помещения муниципального жилищного фонда.

Согласно части первой статьи 57Жилищного кодекса Российской Федерациижилые помещения предоставляются гражданам, состоящим на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях, в порядке очередности исходя из времени принятия таких граждан на учет, за исключением установленных частью 2названной статьи случаев.

Между тем для отдельных категорий граждан законодатель предусмотрел возможность предоставления жилого помещения по договорам социального наймаво внеочередном порядке.

В силу пункта 3 части 2 статьи 57Жилищного кодекса Российской Федерации вне очереди жилые помещения по договорам социального найма предоставляются гражданам, страдающим тяжелыми формами хронических заболеваний, указанных в предусмотренном пунктом 4 части 1 статьи 51 названного кодекса перечне.

Такой переченьбыл утвержденпостановлениемПравительства Российской Федерации от 16 июня 2006г. № 378 «Об утверждении перечня тяжелых форм хронических заболеваний, при которых невозможно совместное проживание граждан в одной квартире» идействовал до 1 января 2018 г.

Часть 1 статьи 6Жилищного кодекса Российской Федерации закрепляетобщеправовой принцип действия законодательства во времени: акт жилищного законодательства не имеет обратной силы и применяется к жилищным отношениям, возникшим после введения его в действие.

На момент возникновения спорных правоотношений имеющееся у Попова А.М.

заболевание входило в указанный выше перечень, право на получение жилого помещения по договору социального найма … возникло у него с момента постановки на жилищный учет по соответствующему основанию в ноябре 2017 года, то есть до вступления в силуПеречнятяжелых форм хронических заболеваний, при которых невозможно совместное проживание граждан в одной квартире, утвержденного приказомМинистерства здравоохранения от 30 ноября 2012 г. № 987н, что не было учтено судами.

Действующее жилищное законодательство …не ставит право на внеочередное предоставление жилого помещения в зависимость от наличия или отсутствия иных лиц, имеющих право на получение жилого помещения вне очереди, от обеспечения жильем других очередников, от времени постановки на учет в качестве нуждающихся в предоставлении жилого помещения, от включения в список граждан, имеющих право на получение жилого помещения вне очереди (список внеочередников)….»

Таким образом, отсутствие в законодательстве указания на срок, в течение которого жилье должно быть предоставлено гражданам, имеющим право на его внеочередное предоставление, свидетельствует о том, что жилое помещение указанной категории граждан должно быть предоставлено незамедлительно после возникновения соответствующего субъективного права – права на получение жилого помещения вне очереди.

Суд указал на то, что при новом рассмотрении дела следует учесть изложенное и разрешить возникший спор в соответствии с нормами материального права, регулирующими возникшие по данному делу правоотношения.

Компания «Бурмистр.ру» оказывает юридические услуги УО и ТСЖ. Целый штат высококвалифицированных специалистов поможет разобраться в любом споре. Вся необходимая информация о сервисе по ссылке https://www.burmistr.ru/services/abonentskoe-yuridicheskoe-obsluzhivanie/.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5a69d3df4bf161c07b4caf03/akty-jiliscnogo-zakonodatelstva-rf-ne-imeiut-obratnoi-sily-5ce537e26e8bc700b334b05b

О запретах и дозволениях: как читать положения законодательства?

Не предусмотрено законодательством

Такие, по сути, теоретические категории, как диспозитивная и императивная нормы, вполне могут послужить весомым аргументом в суде, если речь идет о толковании законодательства. Как отличить диспозитивную норму от императивной? Где проходит граница между императивными предписаниями и свободой усмотрения участников оборота? Ответы на эти вопросы носят более чем практический характер.

Главным методом регулирования имущественных и личных неимущественных отношений (и, как следствие, всего гражданского права) является диспозитивный, или метод дозволений.

Он предоставляет свободу участникам гражданского оборота при заключении договоров согласовывать в них любые условия, не противоречащие закону.

Диспозитивные нормы в законе предусматриваются на случаи, когда участники оборота не договорились о тех или иных правилах, применимых к их отношениям.

В такой ситуации диспозитивные нормы действуют по умолчанию (например, презюмируемая возмездность договора в предпринимательской деятельности). Этим они отличаются от императивных норм, которые устанавливают определенные правила поведения, не предоставляя при этом какой-либо свободы усмотрения для сторон договора. Последние не вправе предусмотреть иные правила, нежели те, что прямо установлены в законе.

Так, например, в соответствии с п. 2 ст. 456 ГК РФ продавец обязан одновременно с передачей вещи передать покупателю ее принадлежности, а также относящиеся к ней до­кумен­ты (технический паспорт, сертификат качества, инструкцию по эксплуатации и т.п.

), предусмотренные законом, иными правовыми актами или договором, если иное не определено договором купли-продажи.

Как видно из приведенной нормы, она является диспозитивной, поскольку устанавливает, что стороны договора купли-продажи могут предусмотреть в нем, что продавец обязуется передать относящиеся к продаваемой вещи принадлежности не сразу с передачей вещи, а спустя некоторое время (если их получение самим продавцом занимает определенное время) или вообще исключить такую обязанность, если до­кумен­ты до передачи товара уже были переданы покупателю.

Примером императивной нормы является правило, определенное п. 4 ст. 401 ГК РФ, согласно которому заключенное заранее соглашение об устранении или ограничении ответственности за умышленное нарушение обязательства ничтожно.

Указанная норма сформулирована четко и недвусмысленно, она содержит прямой запрет участникам оборота заключать названное в ней соглашение, поэтому является императивной (п. 2 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.

2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах», далее — Постановление № 16, см. «ЭЖ», 2014, № 14, с. 07).

Императивной также будет норма с оговоркой «если иное не предусмотрено законом», поскольку никакой свободы усмот­рения участникам оборота она не предоставляет: они не делают выбор между теми или иными правилами, а могут только следовать содержащимся в законе предписаниям — либо в одном законе, либо в другом, к которому отсылает первый закон (отсылочная норма).

Свобода смешанного договора ограничена законодательными императивами

Сравнительно легко различать диспозитивные и императивные правовые нормы законодательства в ситуациях, когда их содержание не вызывает неоднозначного восприятия (например, фразеологическая конструкция «если иное не предусмотрено соглашением сторон» характерна для диспозитивной нормы). С императивными нормами все не так просто.

Пунк­том 3 ст. 421 ГК РФ предусмотрено, что стороны вправе заключить смешанный договор, содержащий элементы различных договоров, определенных законом или иными правовыми актами РФ, в соответствующих частях к которому применяются правила о договорах, элементы которых в нем содержатся, если иное не определено соглашением сторон или не вытекает из существа смешанного договора.

В составе смешанного догово­ра могут быть представлены элементы договора, правила о котором являются императивными и не подлежат изменению по соглашению сторон. Так, например, в силу п. 3 ст.

825 ГК РФ по договору банковского счета банк не вправе определять и контролировать направления использования денежных средств клиента и устанавливать другие, не указанные законом или договором банковского счета ограничения его права распоряжаться денежными средствами по своему усмот­рению. Стороны могут заключить договор банковского счета с условием о его кредитовании (овердрафт), который является смешанным, однако это не означает, что они могут обойти установленный законом запрет на контроль со стороны банка за расходованием средств клиента со счета (кроме случая, когда кредит является целевым и выдается под конкретные цели).

В связи с этим п. 3 ст. 421 ГК РФ необходимо применять в нормативном единстве со ст. 422 ГК РФ об обязательном соответствии всякого до­говора требованиям закона. Закон предоставляет участникам гражданского оборота изменять или исключать применение к своим отношениям действие лишь диспозитивных, но не императивных норм (абз. 2 п. 4 ст. 421 ГК РФ).

Следовательно, норма п. 3 ст.

421 ГК РФ, дающая право сторонам изменять своим соглашением условия их отношений, по своему смыслу в сис­теме действующего правового регулирования договорных отношений и с учетом приведенных императивных предписаний не может рассматриваться как предполагающая широкие возможности по исключению применения к отношениям субъектов гражданских правоотношений законодательных норм. Это тем более верно, что иное истолкование, по сути, ставит под сомнение существование императивных норм как таковых.

Указанный вывод подтверждается позицией ФАС Центрального округа, который указал, что смешанный договор, содержащий в себе элементы договора об оказании услуг по передаче электроэнергии и договора купли-продажи электроэнергии с целью компенсации потерь в сетях, последний из которых является публичным в соответствии с законодательством РФ, — весь такой смешанный договор является публичным (постановление ФАС Центрального округа от 21.12.2010 по делу № А36-1378/2009).

Границы дозволенного определяют исходя из существа отношений

Трудности могут возникнуть при установлении характера правовой нормы, которая сформулирована в законе в виде определенного правила без указания на возможность ее отмены или изменения по соглашению сторон.

Так, например, в силу п. 1 ст.

824 ГК РФ по договору финансирования под уступку денежного требования одна сторона (финансовый агент) передает или обязуется передать другой стороне (клиенту) денежные средства в счет денежного требования клиента (кредитора) к третьему лицу (должнику), вытекающего из предоставления клиентом товаров, выполнения им работ или оказания услуг третьему лицу, а клиент уступает или обязуется уступить финансовому агенту это денежное требование.

В приведенной норме указано, что финансирование предоставляется взамен уступки права денежного требования, вытекающего из конкретных обязательств, и ничего не сказано насчет того, могут ли это быть какие-либо иные обязательства (к примеру, обязательство по возврату суммы займа)?

В практике автора имел место случай, когда инвестор отказался предоставлять финансирование под уступку прав требований о возврате сумм зай­ма, мотивируя свой отказ тем, что уступка подобных прав, которые, кроме того, еще не возникли на дату уступки, не преду­смотрена п. 1 ст. 824 ГК РФ. Между тем он не учел, что указанная норма по своему характеру не является императивной.

Содержащийся в ней перечень обязательств, из которых допускается уступка прав (предоставление товаров, выполнение работ и оказание услуг) не сформулирован как закрытый, равно как и нет в данной норме указания на то, что не допускается уступка прав из других обязательств.

Кроме того, возможность уступки прав требования о возврате сумм займа вытекает из общих правил о цессии, предусмотренных главой 24 ГК РФ.

Неверной также являлась позиция инвестора о том, что не допускается уступка прав требования, которые еще не возникли, поскольку положения главы 24 ГК РФ не исключают возможности уступки таких прав (так называемые несозревшие права требования).

Более того, предметом уступки могут быть также права требования, которые не являются бесспорными: например, требование об уплате неустойки (п. 4, 8 Обзора практики применения арбитражными судами положений главы 24 ГК РФ, утв.

информационным письмом Президиу­ма ВАС РФ от 30.10.2007 № 120).

Таким образом, нормы гражданского законодательства, сформулированные без прямого указания на тот или иной запрет, могут рассматриваться в качестве диспозитивных и предполагают возможность согласования сторонами иных правил своего поведения.

Данный подход основывается на принципе частного права «разрешено все то, что не запрещено законом», который означает возможность субъектов определять свои действия по собственному усмотрению во всех тех случаях, когда правила поведения прямо не предписаны законом, сообразуясь при этом с требованиями доб­росовестности и разумности и не выходя за пределы осуществления гражданских прав. Однако он неприменим к отношениям, составляющим предмет регулирования публичного права, в котором действует иной постулат — «разрешено то, на что указано в законе».

Между тем при определении характера отношений (публичные или частные) следует принимать во внимание не субъектный состав, а их существо, предмет, то есть по поводу чего они складываются.

Если речь идет об уплате налогов, то отношения здесь публичные и прямо предписаны нормами НК РФ, если же в основе отношений лежит равноправие сторон и автономия воли, то отношения частные, даже если в них участвуют публичные органы или публично-правовые образования (участие налоговых органов в процедуре банкротства, выдача бюджетного кредита и т.д.).

В частных отношениях публично-правовые образования и их органы участвуют на равных с обычными участниками оборота, что прямо следует из главы 5 ГК РФ. В связи с этим принцип «разрешено все то, что не запрещено законом» действует также и в случаях, когда в частных отношениях участвуют публичные образования и их органы.

Цель законодательного регулирования учитывается судом

Пользуясь упомянутым принципом «разрешено все то, что не запрещено законом», можно также утверждать, что если правила о конкретном договоре прямо не предусматривают использования определенных способов обеспечения исполнения обязательств или их прекращения, это еще не означает невозможность их применения к такому договору.

Действующее законодательство РФ не содержит норм, запрещающих применение сторонами, например, неустойки в целях обеспечения исполнения обязательств,

Источник: https://www.eg-online.ru/article/254355/

Не предусмотрено УПК – значит, не разрешено?

Не предусмотрено законодательством

Уголовно-процессуальное законодательство прямо не предусматривает возможность стороны защиты получать копии материалов уголовного дела, с которыми она вправе знакомиться, до выполнения требований ст. 217 УПК РФ.

Тем не менее правовое регулирование не ограничивается одним лишь прямым указанием в Уголовно-процессуальном кодексе. Конституционный Суд РФ неоднократно высказывался о том, что нормой п. 13 ч. 4 ст.

47 УПК закреплено право обвиняемого снимать копии с материалов уголовного дела, в том числе с помощью технических средств, причем возможность его реализации не связана только с одной или несколькими стадиями уголовного процесса, поэтому данная норма не может расцениваться как препятствующая получению копий материалов уголовного дела, с которыми обвиняемый имеет право знакомиться, в ходе предварительного расследования (определения КС от 24 февраля 2005 г. № 133-О; от 23 мая 2006 г. № 189-О; от 21 декабря 2006 г. № 569-О; от 19 апреля 2007 г. № 343-О-П).

Однако правоприменители в лице отдельных следователей продолжают считать иначе: поскольку УПК прямо не предусмотрено копирование материалов уголовного дела до окончания его расследования, следователь не обязан представлять обвиняемым и их защитникам копии всех процессуальных документов, с которыми они вправе знакомиться.

Так, по одному из уголовных дел из моей практики в интересах доверителя были обжалованы все отказы следователя в предоставлении возможности изготовить копии экспертных заключений за свой счет путем фотографирования. Отказы были фактически мотивированы тем, что снятие копий с документов уголовного дела до окончания расследования никакими нормативными правовыми актами не предусмотрено.

Жалобы были направлены надзирающему прокурору в порядке ст. 123 и 124 УПК, а также в районный суд согласно ст. 125 УПК.

Прокуратура согласилась с доводами защиты, отметив, что нормы ст. 47 и 198 УПК не только не исключают право обвиняемого снимать за свой счет копии с тех материалов уголовного дела, с которыми он в соответствии с законом вправе знакомиться в ходе предварительного расследования, в том числе с постановлениями о назначении экспертизы и заключениями эксперта, но и предполагают такое право.

Вместе с тем, по мнению надзирающего прокурора, принятие решения о применении того или иного вида технических средств, предназначенных для копирования, исходя из положений ч. 6 ст. 164 УПК и прав, предоставленных ст. 38 Кодекса, возложено на следователя, проводящего следственные или иные процессуальные действия.

В связи с этим, как указывалось в документе, следственному органу с учетом полномочий, предоставленных ст.

38 УПК, а также требований ведомственных нормативных правовых актов, устанавливающих режим нахождения в помещениях, предназначенных для производства следственных и процессуальных действий, необходимо устранить отмеченные нарушения.

Таким образом, оснований для принятия мер прокурорского реагирования контролирующий орган не усмотрел.

В свою очередь, районный суд удивил отказом в принятии жалобы к производству. Не найдя предмета для обжалования в порядке ст.

125 УПК, суд посчитал, что отказ следователя в удовлетворении ходатайства обвиняемого и его защитников о предоставлении возможности изготовить копию заключения эксперта путем фотографирования не порождает последствий, выходящих за рамки уголовно-процессуальных отношений, и не ограничивает конституционные права и свободы обвиняемого.

Сторона защиты с таким решением не согласилась и обжаловала его в апелляционном порядке.

По результатам апелляционного рассмотрения Липецкий областной суд пришел к обоснованному выводу о том, что отказ следователя в предоставлении возможности изготовить копию экспертного заключения затрагивает интересы обвиняемого, поскольку способен причинить ущерб его конституционным правам и свободам (праву на защиту).

При этом вышестоящий суд привел развернутую мотивировку своего решения, указав, что ознакомление стороны защиты с заключением эксперта является обязательным в силу ч. 1 ст. 206 УПК и подразумевает возможность изучения полного текста документа, чему безусловно способствует получение защитой копии процессуального документа. 

Апелляция подчеркнула, что фотографирование с целью получения копии не тождественно использованию следователем технического средств в ходе следственного действия.

При ознакомлении с материалами дела фотографирование заменяет производство выписок из документа, изготовление рисунков и чертежей, представляя ускоренный способ фиксации содержания материала.

Фотографирование при ознакомлении с делом не является аналогом выдачи следователем копии процессуального документа, поскольку производится участником разбирательства лично (за свой счет), может быть выборочным и не требует заверения лицом, в производстве которого находится дело.

С сожалением приходится констатировать, что сотрудники органов предварительного расследования зачастую ограничиваются формальным подходом к процессуальным действиям, не руководствуясь при этом правовыми позициями высших судебных инстанций и духом закона.

Видимо, названные причины также послужили основанием для разработки Минюстом России проекта поправок в УК и УПК РФ, прямо предусматривающих право защитника до окончания предварительного расследования снимать за свой счет копии протоколов следственных действий и иных процессуальных решений, в том числе с помощью технических средств. 

Однако полагаю, что стремление Минюста детально регламентировать положения уголовно-процессуального законодательства вряд ли увенчается успехом ввиду невозможности предусмотреть все случаи и ситуации, поскольку реалии применения правовых норм весьма многогранны. Кроме того, закрепление правовых позиций, уже выраженных в решениях и определениях Конституционного Суда и Верховного Суда РФ, представляется нецелесообразным.

Источник: https://www.advgazeta.ru/mneniya/ne-predusmotreno-upk-znachit-ne-razresheno/

Ограниченная диспозитивность: можно ли иное предусмотреть в договоре, если в законе иное уже предусмотрено?

Не предусмотрено законодательством

Коллеги!

Фраза “если иное не предусмотрено в законе или договоре…” служит маркером диспозитивной нормы. Я и сам так думал, пока не решил поучаствовать в обсуждении недавнего определения СК по ЭС ВС РФ об ответственности профессионального хранителя за кражу вещей (см. блог Артема Карапетова).

Проблема вот в чем. Пункт 3 статьи 401 ГК РФ говорит: если иное не предусмотрено законом или договором, предприниматели не несут ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательства, наступившие в результате форс-мажора.

Получается, что какие-то иные основания можно предусмотреть и в законе (и тогда по умолчанию будут действовать они, а не общее правило п. 3 ст. 401 ГК), и в договоре. На возможность указать договорные основания, освобождающие от ответственности, ВАС указал еще в далеком 1998 году и последняя практика, насколько знаю, кардинальным образом ничего не поменяла.

Для некоторых субъектов предпринимательской деятельности (перевозчики, профессиональные хранители) в законе, действительно, предусмотрено отдельное правило об ответственности. Так, профессиональный хранитель не будет отвечать за утрату вещи, если утрата наступила из-за форс-мажора, особых неведомых ему свойств этой вещи либо из-за действий поклажедателя.

Но ничто, казалось бы, не мешает нам оговорить иное в договоре, указав, например, что профессиональный хранитель отвечает только за виновную утрату вверенного ему имущества.

Не тут-то было. Еще в 2012 году Президиум ВАС РФ четко сказал: основания освобождения от ответственности для профессиональных хранителей не подлежат расширительному толкованию.

Они исчерпывающим образом закреплены в законе: “Таким образом, по общему правилу иное регулирование оснований ответственности возможно в силу закона или договора, при этом законом (абзац второй пункта 1 статьи 901 Гражданского кодекса) введено специальное правовое регулирование оснований ответственности профессионального хранителя, которое не может быть изменено договором хранения” (постановление Президиума ВАС РФ от 21.06.12 № 3352/12).

Для хранителей все несколько сложнее, но вроде бы в решении 2013 года Президиум ВАС РФ скорее склоняется к императивности норм об ответственности (забегая вперед, отмечу, что с хранителем не так просто определить основания ответственности, предусмотренные в законе, но в любом случае ВАС РФ скорее готов исходить лишь из содержания закона, установивших основания ответственности): «Профессиональный перевозчик, не исполнивший или ненадлежащим образом исполнивший обязательство, являясь субъектом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, несет гражданско-правовую ответственность независимо от наличия или отсутствия вины и может быть освобожден от нее лишь при наличии обстоятельств, которые он не мог предотвратить и устранение которых от него не зависело» (постановление Президиума ВАС РФ от 11.06.13 № 18359/12)

Я попытался понять, почему ВАС РФ не допустил расширить основания, освобождающие от ответственности. Возможно, он посчитал, что перечень оснований, освобождающих от ответственности, в специальных нормах ГК РФ (ст. 796, 901) исчерпывающий, и это императивная норма.

Однако почему он не применил п. 3 ст. 401 ГК, который вроде бы позволяет в любых случаях предусмотреть иное в договоре? Из такого подхода ВАС следует, что если иное толкование предусмотрено в законе, то уже другие иные основания в договоре предусмотреть нельзя.

Но это существенно ограничивает диспозитивность. 

Итак, на мой взгляд, есть четыре варианта возможного ответа на вопрос.

     (А) ВАС действительно исходил из того, что в договоре нельзя предусмотреть иное, если какое-то иное правило уже названо в специальной норме закона.

В подтверждение можно сказать следующее. Например, общие нормы ГК РФ позволяют расторгнуть договор (а) в случае существенного изменения обязательств, (б) в иных случаях, предусмотренных законом / договором. Казалось бы, норма диспозитивная и ничем не ограничена. Есть ст. 620 ГК РФ об аренде, которая перечисляет иные основания для одностороннего расторжения (не названные в ст.

450 ГК РФ), а также содержит норму, согласно которой, стороны могут дополнить эти основания иными (п. 4 ст. 620 ГК РФ). Зачем повторять правило о возможности закрепить иные основания для расторжения, если эта возможность уже есть в общей норме? Получается, что когда закон предусматривает толкование иное, чем дано в общей норме, он блокирует для сторон право изменить эти правила.

     (Б) ВАС сознательно ограничил диспозитивность п. 3 ст. 401 ГК, исходя из существа обязательства по профессиональной охране и по перевозке.

Возможность толковать ту или иную норму (даже диспозитивную) ограничительно прямо предусмотрено в постановлении Пленума № 16 (абз. 2 п. 3).

Говоря о том, что стороны не могут расширить основания ответственности для профессиональных хранителей или перевозчиков, ВАС исходил из существа оказываемых ими услуг.

Эти услуги направлены на достижение результата (а не на приложение максимального усилия исполнителем). Поэтому диспозитивное правило не применяется.

Для тех, кому не нравится ссылка на п. 3 ст. 401 ГК (может, посчитают ее лишней), эти же рассуждения можно применить и к статьям 796 и 901 ГК РФ. Сами нормы не сформулированы, как императивные (в них нет ясного и недвусмысленного запрета). Но с учетом той самой специфики обязательства (“достигни результата во что бы то ни стало”) мы считаем эти нормы императивными.

Правда, при таком толковании следовало бы озвучить довольно серьезные аргументы в пользу ограничения диспозитивности. Но это было задолго до постановления о свободе договора, к тому же тогда могли повлиять иные политико-правовые соображения.

Однако в случае с этим вариантом, конечно, есть своя особенность. На мой взгляд, в практике ВАС не было так четко проговорено, что, например, перевозчик не несет ответственности только в случае форс-мажора.

Иными словами, что договор перевозки направлен на достижение результата, а не на приложение максимальных усилий. И недавнее определение ВС, на которое я сослался в самом начале, похоже, позволяет усомниться, что договор проф.

https://www.youtube.com/watch?v=LeFswvoHKZ8

хранения также направлен только на результат. Поэтому никакой специфики и нет. Но это все-таки другая тема для обсуждения.

     (В) ВАС исходил из того, что условия ответственности для профессионального хранителя и обычного хранителя должны различаться.

Действительно, обычный хранитель отвечает по основаниям, указанным в статье 401 ГК РФ (статья 901 ГК отсылает именно к ней). Поэтому он может предусмотреть в договоре и иные правила. А вот для профессионального хранителя все сформулировано иначе. Хотел бы законодатель предусмотреть для него диспозитивность – так бы и сказал. Но нет, условия ответственности сформулированы закрыто.

     (Г) Да, так было ранее. Но сейчас об этом толковании стоит забыть. Свобода договора не позволяет признать специальные статьи ГК РФ об ответственности императивными.
 

Может, у вас будет свое объяснение, может, понравится какое-то из этих четырех. 

Источник: https://zakon.ru/discussion/2015/3/6/ogranichennaya_dispozitivnost_mozhno_li_inoe_predusmotret_v_dogovore_esli_v_zakone_inoe_uzhe_predusm

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.