Недобросовестное ведение переговоров

Содержание

Уйти, хлопнув дверью: недобросовестным переговорщикам придется платить

Недобросовестное ведение переговоров

Фото Getty Images Появились первые судебные прецеденты о взыскании существенных сумм за недобросовестное прекращение переговоров. При этом суды первой, апелляционной и кассационной инстанций занимают одинаковую позицию при рассмотрении таких споров.

Недобросовестное прекращение переговоров – это только формирующаяся судебная практика.

Но выводы, сформированные судами в процессе рассмотрения этих дел, рекомендуется учитывать при вступлении в переговоры, чтобы не понести убытки за отказ от заключения договора, или, наоборот, взыскать их с недобросовестного контрагента, который в последний момент отказался от заключения договора.

С 01 июня 2015 года вступила в силу статья 434.1 Гражданского кодекса РФ, которая  устанавливает ответственность за недобросовестное ведение переговоров.

Одним из видов недобросовестного поведения при переговорах названо «внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать».

Сторона, которая прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.

Эти правила применяются в отношении любых договоров, в том числе, заключаемых на рынке недвижимости, например, договора купли-продажи, договора аренды, договора строительного подряда. От возмещения убытков освобождены только граждане-потребители, прекратившие переговоры, что актуально, например, для договоров долевого участия в строительстве.

Изначально предполагается, что участники рынка свободны в проведении переговоров о заключении договора, они самостоятельно несут расходы, связанные с их проведением, и не отвечают за то, что соглашение не достигнуто. То есть существует презумпция добросовестного поведения при переговорах.

При добросовестном поведении сторон  переговоры могут быть прекращены на любой их стадии. Само по себе прекращение переговоров без указания мотивов отказа отнюдь не свидетельствует о недобросовестности прекращающей переговоры стороны.

Бремя доказывания недобросовестного поведения такой стороны, по общему правилу, лежит на ее контрагенте. 

Однако в ряде случаев недобросовестность стороны, прекращающей переговоры, предполагается.

Это происходит в случаях, когда имело место, во-первых, внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора, во-вторых, произошедшее при таких обстоятельствах, когда другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.

Очевидно, что эти критерии субъективны и будут зависеть от усмотрения судьи. В таких случаях доказывать свою добросовестность  должна будет сторона, прекратившая переговоры.  

В этой связи интересны недавние судебные решения по делу N А41-90214/16 о необоснованном отказе стороны (потенциального арендатора) от заключения  договора аренды склада.

Несостоявшийся арендатор, вышедший из переговоров, проиграл первую инстанцию, которая квалифицировала его действия по выходу из переговоров как недобросовестные, суды апелляционной и кассационной инстанции поддержали это решение (апелляция – 19 сентября 2017 года и кассация – 22 ноября 2017 года).

Судами по данному делу было сделано несколько интересных выводов.

Вывод первый. Внезапное и неоправданное прекращение переговоров, когда другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать, может быть доказано следующими  фактами.  В ходе переговоров сторона позиционировала себя, как имеющая твердые намерения вступить с другой стороной в деловые отношения.

Переговоры продолжались семь месяцев. Сторона проводила юридический и финансовый анализ документации, направляла запросы на необходимые документы, согласовывала условия сделки, неоднократно переносила и назначала новые даты ее заключения.

Вторая сторона в этих целях в сжатые сроки расторгла договоры с прежними арендаторами склада и выполнила все зависящие от нее подготовительные технические мероприятия для предоставления склада в аренду первой стороне.

При таких обстоятельствах срыв переговоров первой стороной подорвал сформированные ее предшествующим поведением разумные ожидания второй стороны в благоприятном  завершении переговоров уже на финальной стадии.

Вывод второй.  Мотивы недобросовестного срыва переговоров не имеют значения.

Вывод третий. Обязанность действовать добросовестно при вступлении в переговоры и в ходе их проведения является безусловной, то есть не зависящей от каких-либо обстоятельств.

В частности, не имеет значения, была ли осведомлена недобросовестная сторона о неполученных доходах потерпевшей стороны в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом или утратой уже имеющегося клиента.

Вывод четвертый. Перечень убытков, которые должны быть возмещены стороне, пострадавшей от срыва переговоров, не ограничивается расходами — пострадавшая сторона может требовать возмещения и иных убытков, в том числе упущенной выгоды. Хотя в статье 434.

1 ГК РФ буквально упоминаются только расходы (а именно расходы, понесенные другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом), суды справедливо толкуют данное положение расширительно и позволяют взыскивать именно убытки  (то есть расходы и упущенную выгоду).  Применяется следующее правило: в результате возмещения убытков, причиненных недобросовестным поведением при проведении переговоров, потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы не вступал в переговоры с недобросовестным контрагентом.

Вывод пятый. Перечень убытков, которые может взыскивать пострадавшая сторона, открытый. На лицо, недобросовестно сорвавшее переговоры, возлагается обязанность возместить убытки, которые понесены потерпевшей стороной как до факта срыва переговоров — с момента установления с ней первого делового контакта, так и после такого срыва до момента их устранения потерпевшей стороной.

В частности, в рассматриваемом деле пострадавшая сторона смогла взыскать убытки со стороны, вышедшей из переговоров, в виде арендных платежей, недополученных с прежних арендаторов данного склада за период с даты досрочного освобождения ими склада по дату сдачи склада в аренду третьим лицам-новым арендаторам.

Суд счел, что действия пострадавшей стороны по досрочному освобождению склада от прежних арендаторов были неразрывно связаны с поведением ответчика, демонстрировавшего твердость своих намерений вступить в договор аренды.

Суд пришел к выводу, что решение об освобождении склада от прежних арендаторов являлось необходимой мерой для целей его подготовки под технические требования ответчика и основывалось на доверии истца в благополучном завершении переговоров, которое было вызвано предшествующим и последующим поведением ответчика, демонстрировавшим в течение всего единого переговорного процесса свои  намерения вступить с истцом в договорные отношения.

При этом однако суд высказался, что не могут быть взысканы доходы (упущенная выгода), которые пострадавшая сторона могла бы получить от самого ответчика, если бы договор аренды с ним был заключен и надлежащим образом исполнен. Иными словами, не подлежит взысканию в виде убытков арендная плата по тому договору аренды, который предполагался к заключению со стороной, вышедшей из переговоров.

Источник: https://www.forbes.ru/biznes/354373-slozhnosti-kidaly-za-nedobrosovestnye-peregovory-pridetsya-zaplatit

Недобросовестное ведение переговоров: может ли отказ от заключения договора служить основанием для взыскания убытков? — Право на vc.ru

Недобросовестное ведение переговоров

Не секрет, что в процессе своей деятельности Компании ведут множество переговоров и проводят большое количество встреч, имеющих своей конечной целью для одной стороны – продать определенный товар или услугу, а для другой – такой товар или услугу приобрести. Логическим завершением переговоров, как правило, является подписание сторонами договора, закрепляющего основные договоренности сторон.

Однако, не все переговоры заканчиваются успехом: многие из них ничего не приносят сторонам кроме потерянного времени и расходов на их организацию. И в целом, такая ситуация, при которой стороны не могут достигнуть компромисса, не является уникальной.

Таких примеров каждый из нас может привести большое количество. И в этом смысле, вопрос о взыскании с несостоявшегося делового партнера убытков за потраченное время перед сторонами не стоит.

Каждая компания относит данные потери к обязательным расходам на переговоры, заранее отдавая себе отчет в том, что договор в конечном итоге может быть не подписан.

Но будет ли решение о недопустимости взыскания убытков с контрагента тождественным в случае, когда противоположенная сторона давала все основания полагать, что договор в обязательном порядке будет подписан и это лишь вопрос времени?

Другими словами, что делать в ситуации, когда силы и время, потраченные на заключение сделки, превысили все допустимые пределы, а договор так и не был подписан, хотя деловой партнер до этого всеми своими действиями подтверждал твердые намерения по его заключению? Можно ли требовать от контрагента подписания такого договора или взыскания убытки за недобросовестное поведение и введение другой стороны в заблуждение?

Относительно недавние поправки в Гражданский кодекс РФ дали нам положительный ответ на поставленный вопрос. Так, согласно статье 434.1 Кодекса сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.

Перед тем, как мы рассмотрим ситуацию, которая стала предметом судебного спора, тезисно опишем виды недобросовестного поведения, которые закон прямо называет:

  • ведение переговоров лишь для вида при заведомом отсутствии намерения завершить переговоры заключением договора,
  • сообщение в ходе переговоров недостоверной информации,
  • умолчание о таких обстоятельствах, которые в силу характера договора должны были быть доведены до сведения другой стороны,
  • внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.

Итак, вернемся к конкретному примеру, чтобы было понятно, как данные правила применяются на практике.

Небезызвестная торговая сеть “Ашан” и общество “Декорт” вели переговоры о заключении договора аренды помещения, которые продолжались порядка семи месяцев. Однако, на стадии подписания договора Ашан прекратил контакт с Обществом, хотя до этого всеми своими действиями подтверждал намерения взять помещения в аренду.

Общество обратилось в арбитражный суд с требованием о взыскании с Ашана 15,6 млн. руб. убытков в виде упущенной выгоды – не полученных арендных платежей.

В качестве обоснования были приведены следующие аргументы: полагая намерения ответчика серьезными, Общество начало подготовку к передаче помещений в аренду и освободило склад от прежних арендаторов, хотя могло бы получать доход, если бы не вступило с недобросовестным контрагентом в переговоры.

Ашан, возражая против предъявленного иска, ссылался на то, что взыскиваемую сумму следует считать предпринимательским риском Общества. Освободить помещения от арендаторов истец мог после заключения договора, но он сделал это раньше на свой страх и риск.

Суды удовлетворили иск Общества в полном объеме и взыскали с Ашан 15,6 млн. убытков, посчитав его действия недобросовестными.

Как указали суды “обязанность добросовестного ведения переговоров возлагается на ответчика с момента установления первого делового контакта с истцом, выражается в принципе “не навреди”, а образованное от такой видимой добросовестности доверие истца, а также его усилия по достижению цели переговоров защищаются законом”.

Касательно довода Ашана о преждевременном освобождении истцом помещений суды отметили, что за время после заключения договора полностью подготовить склад было невозможно. Это “является очевидным для любого разумного участника оборота, в том числе и ответчика”.

Приведенный пример – наглядная иллюстрация того, от каких действий и обещаний при ведении переговоров следует отказаться.

Безусловно, практика по данной категории дел еще только начинает формироваться, что неизбежно сказывается на принимаемых решениях, где казалось бы по одним и тем же фактическим обстоятельствам, суды принимают абсолютно разные решения.

Не вдаваясь в причины таких “противоречий” (которые могут быть продиктованы как многочисленными нюансами дела, скрытых от глаз не участвующих в деле лиц, так и высокой степенью судебного усмотрения, характерной для данной категории дел), полагаем возможным дать несколько общих рекомендаций, способных защитить компанию от необоснованного предъявления претензий, в связи с выходом из переговорного процесса:

  • в переписке с контрагентом избегайте категоричных заявлений, свидетельствующих о том, что договор “в любом случае будет подписан”,
  • не следует ставить условия или обязывать контрагента совершить определенные действия перед заключением договора, если решение о его подписании вами до конца не принято и существует множество дополнительных причин для отказа в заключении сделки (например, не следует требовать провести ремонт помещения, ссылаясь на то, что это является единственной причиной, препятствующей заключению договора, в то время как данное утверждение не соответствует действительности),
  • не следует скрывать от противоположенной стороны обстоятельства, которые являются существенными (например, будет считаться недобросовестным поведение продавца, который при ведении переговоров о продаже транспортного средства не указал, что машина находится под арестом или имеет дефекты салона, которые умышленно были скрыты в объявлении, в то время как покупатель по согласованию с продавцом направил своих экспертов для проверки состояния машины.
  • недобросовестными будут признаны действия контрагента по проведению переговоров лишь для вида (например, в целях формального соблюдения тендерной процедуры на предприятии, в ситуации, когда победитель конкурса был определен еще до начала процедуры переговоров).

Партнер Юридической фирмы “Степачков и Сурчаков”

Источник: https://vc.ru/legal/96597-nedobrosovestnoe-vedenie-peregovorov-mozhet-li-otkaz-ot-zaklyucheniya-dogovora-sluzhit-osnovaniem-dlya-vzyskaniya-ubytkov

Ответственность за недобросовестное ведение переговоров. Статья 434.1

Недобросовестное ведение переговоров

Представим типовую для экономического оборота ситуацию. Вы покупаете недвижимость или бизнес в другом городе, для чего нанимаете команду юристов и технических специалистов, прилетаете на осмотр объекта, и вот, когда вы уже готовы подписывать договор, продавец заявляет, что он передумал.

Договор еще не подписан, вы только вели переговоры, но ведь и переговоры порой бывают долгими и затратными.

Будет ли такое поведение контрагента считаться недобросовестным? Есть ли законный способ обезопасить себя от недобросовестного поведения контрагента на стадии переговоров?

Почти три года на территории Российской Федерации действует статья 434.1 ГК РФ, касающаяся переговоров о заключении договора и преддоговорной ответственности.

Следует отметить, что некоторые разъяснения относительно существа преддоговорной ответственности и некоторые практические вопросы были разрешены в Постановлении Пленума ВС РФ N7.

В частности, согласно пункту 19 указанного выше Постановления Пленума ВС РФ правовая природа culpa in contrahendo (ответственность за недобросовестное ведение переговоров прим. автора) в России квалифицируется в качестве деликтной, т. е. ответственности за причинение вреда, а не ответственности за нарушение договора – договорной ответственности. Однако, немногочисленные разъяснения данные в указанном постановлении не решили многих проблем, возникающих на практике.

В результате проведенного нами исследования дел этой категории, рассмотренных с момента появления соответствующей нормы (в 2015 г.), разумным видится мнение о неоднозначности восприятия судами нормы, содержащейся в ст. 434.1 ГК РФ.  Неоднозначность объясняется недостатком четкого представления:

  • об обстоятельствах, необходимых для наступления преддоговорной ответственности;
  • о юридическом составе, наличие которого необходимо доказать истцу для наступления ответственности за culpa in contrahendo;
  • об объеме возмещаемых убытков.

Кроме того, спорной для российской практики является возможность возмещения убытков за потерю шанса. К сожалению, объем возмещения в рамках ответственности за недобросовестное ведение переговоров в российской практике будет ограничиваться негативным договорным интересом.

Возмещение негативного договорного интереса значит, что по результатам такого возмещения потерпевшее лицо оказывается в положении, в котором бы оно оказалось в случае отсутствия проведенных переговоров, т.е. как будто ничего и не было.

Полагаем, что при определении пределов ответственности в аналогичных случаях является важным недопущение неосновательного обогащения как недобросовестного контрагента, так и потерпевшей стороны (наживаться на выходе из переговоров не должна ни одна из сторон).

Следовательно, суд при разрешении вопроса о возмещении убытков должен руководствоваться принципами разумности и справедливости.
Ярким примером из правоприменительной практики стало завершение, пожалуй, самого принципиального  и громкого спора, возникшего в контексте реализации института ответственности culpa in contrahendo.

Речь идет о деле No A41-90214/2016 (ООО «Декорт» к ООО «АШАН»). В этом споре организации имели намерения заключить долгосрочное соглашение об аренде складских площадей. Суд установил, что две компании в течение длительного времени были в режиме переговоров и по окончании этого периода истцом в адрес ответчика направлен подписанный в финальной редакции договор.

В данном случае важно, что до этого момента ответчик всячески подтверждал намерения относительно готовности заключить договор.

Так, неоднократно в письменной форме формулировались требования, которым к моменту заключения соглашения следовало соответствовать техническим характеристикам арендуемых площадей.

Будучи заинтересованным в заключении договора, Истец расторг арендные договоры с прежними арендаторами и готовил площади к предоставлению новому арендатору на базе запрошенных ООО «Ашан» технических требований.

Неожиданно для ООО «Декорт», в момент, когда стороны были готовы к непосредственному подписанию договора, переговоры о его заключении были прекращены по инициативе ООО «Ашан». В результате, складские пространства простаивали еще несколько месяцев, в течение которых арендодатель осуществлял поиск потенциальных арендаторов.

Позиция истца ООО «Декорт» строилась на наличии обстоятельств, свидетельствующих о сознательном срыве переговоров со стороны ответчика ООО «Ашан», классифицировать действия, которого как добросовестное поведение представляется затруднительным. Основным видится вопрос о разграничении между предпринимательским риском при принятии собственных бизнес-решений и ответственностью за недобросовестное ведение переговоров лица, участвовавшего в переговорах.

Здесь видна схожесть с дискурсом, существовавшим в английском праве в XIX веке, а именно соотношение culpa in contrahendo и алеаторной (пари – на свой страх и риск прим. автора) теории переговоров. Английское право традиционно не признает implied requirement of good faith (добросовестность по умолчанию или презумпцию добросовестности прим. автора.) даже в самих договорах, не говоря уж о преддоговорных отношениях

Ответчик настаивал, что указанная в иске ООО «Декорт» сумма не должна квалифицироваться как упущенная выгода. По мнению представителей ООО «Ашан» ее как раз следует рассматривать как предпринимательский риск. Арбитражный суд города Москвы с такой позицией ответчика не согласился по ряду причин.

Во-первых, в столь малый срок объективно не было возможности привести в надлежащее состояние помещения.

Важно, что впоследствии 9 ААС (апелляционная инстанция) при рассмотрении жалобы ответчика уточнил, что такой вывод будет разумным для любого добросовестного участника оборота.

Кроме того, ООО «АШАН» при переговорах делало акцент на том, что площади должны соответствовать заявленным требованиям к моменту заключения договора. Данные обстоятельства прямо указывают на противоречивость в позиции ответчика.

Во-вторых, ответчик в качестве обоснования своей правовой позиции настаивал, что сделка не имела корпоративного одобрения наблюдательного совета ООО «Ашан Групп», на основании чего прерывание переговоров объясняется, по их мнению, разумными причинами.

В отзыве на исковое заявление указано, что истец, осуществляя переговоры разумно и осмотрительно, мог предвидеть, что они не обязательно приведут к логическому завершению.

Тут следует отметить, что уполномоченным представителем ООО «Ашан», принимавшим участие в переговорах, не сообщалось о необходимости получения такого одобрения на стадии переговоров.

В контексте данного дела актуальными для анализа следует обозначь следующие положения:

  • о видах возмещаемых убытков, возникших на преддоговорной стадии и их размерах;
  • о корреляции между причиненными убытками и создаваемой недобросовестным лицом видимостью очевидного намерения заключить договор;
  • о необходимости своевременного информирования второй стороны на этапе, предшествующем заключению договора об обязательном одобрении сделки каким-либо органом юридического лица и возможность последующей квалификации соответствующего умолчания как недобросовестного поведения.

Комментируя вынесенные положения, стоит отметить, что поскольку существовал факт проведения реальных переговоров и имелись затраты, произведенные ООО «Декорт» для их реализации, подлежат взысканию убытки, понесенные в результате проведения таких переговоров.

Однако, как видно из материалов дела, истец прекратил арендные отношения с прошлым арендатором, ввиду чего подлежат удовлетворению требования о взыскании убытков в виде упущенной выгоды.

Здесь же, как нам думается, компенсация «потери шанса» будет совпадать скорее с положительным договорным интересом, т.е.

в отличие от рассмотренной выше модели, положительный интерес подразумевает не только восстановление пострадавшей стороны в положение «как если бы сделки не было», но и предполагает компенсацию ожидаемого от этой сделки интереса. 

Поскольку истец отказал третьим лицам в заключении договоров аренды, рассчитывая на то, что объект будет арендован ответчиком, он заслужил шанс на получение этой упущенной выгоды

Рассуждая о пределах возмещения, разумно полагать, что они должны определяться судом из соображений справедливости.

Поскольку истцу удалось доказать связь между убытками и недобросовестным поведением контрагента при переговорах, можно с уверенностью утверждать, что фактический состав возмещения вреда был доказан истцом.

Учитывая изложенное, можно говорить о полной обоснованности требований о возмещении убытков.

Наиболее интересно, на наш взгляд, следующее положение, обозначенное нами ранее.

Поскольку в непубличных акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью может существовать акционерное соглашение (корпоративный договор), перераспределяющее некоторую компетенцию и полномочия органов юридического лица, постольку уведомление потенциального контрагента о необходимости получения одобрения будущей сделки будет представлять собой добросовестные действия, неразглашение же данной информации, как нам видится, можно считать недобросовестным поведением при переговорах.

Напротив, для публичного акционерного общества, где информация о наличии акционерного соглашения и положения устава общества являются общедоступными, умолчание о необходимости одобрения сделки не является признаком недобросовестности.

В деле Декорт-Ашан ответчиком было общество с ограниченной ответственностью (ООО «Ашан») и, соответственно, действуя добросовестно, ему следовало сообщить ответчику об обязательном одобрении сделки.

Так как перечень действий (недобросовестных), перечисленных в статье 434.

1 ГК РФ, является открытым, можно предположить, что умолчание о будущем одобрении также может представлять собой недобросовестное поведение участника переговоров.

Однако, оценивать такие действия (бездействия) в качестве недобросовестных подлежит суду в каждом конкретном деле, исходя из существующих обстоятельств.

Если рассматривать указанное выше дело как вектор, по которому будет двигаться судейская мысль при принятии последующих решений по аналогичным спорам, то можно сделать следующие выводы:

  • Для комфортного и безопасного режима переговоров с контрагентом мы рекомендуем заключать соглашение о порядке проведения переговоров.
  • в соответствующем соглашении следует указать:

а) наличие обстоятельств, при которых заключение договора становится нецелесообразным для стороны

б) зависимость заключения договора от наличия одобрения сделки контролирующим органом лица

в) возможность или запрет на ведение параллельных переговоров с несколькими потенциальными контрагентами

г) условия и объем раскрытия данных, полученных от контрагента в ходе переговоров, проверки бизнеса, аудита, due diligence компании.

  • следует быть крайне осторожным при предоставлении контрагенту каких-либо заверений о наличии принципиального согласия контролирующих лиц на заключение договора.

При подготовке важной сделки рекомендуем проконсультироваться с юристом, специализирующимся на составлении и оспаривании договоров. Очевидно, что практика будет формироваться в процессе поступления новых дел на рассмотрение судов, следовательно, актуализация текущей ситуации перед сделкой может принести хорошие результаты.

Фото предоставлено: rawpixel и фото-банком Unsplash. 

Disclaimer: Информация, содержащаяся в данном разделе, является частным мнением автора. Legal Support не дает заверения и не гарантирует, что, содержащиеся в статье юридические модели, применимы на практике.

В статье рассматриваются теоретические юридические конструкции, которые на практике должны выстраиваться индивидуально, исходя из задач и потребностей каждого конкретного проекта. Данная статья не является юридическим заключением.

Сообщения, отправленные автору через сайт не будут защищены адвокатской тайной. 

Источник: https://legalsupport.ru/blog/palienko-precontractual-liability-434.1.html

Как защитить свой бизнес от недобросовестности при проведении переговоров

Недобросовестное ведение переговоров

Culpa in contrahendo. Преддоговорная ответственность

или

Как защитить свой бизнес от недобросовестности при проведении переговоров

Как известно, в 2015 году российское гражданское законодательство было значительно реформировано. С 1 июня 2015 г. вступили в силу масштабные изменения гражданского законодательства в обязательственной части, значительно повлиявшие на права и обязательства субъектов предпринимательской деятельности.

Одним из важных нововведений явилось установление в гражданском законодательстве правил о проведении переговоров при заключении договора, основанных на принципе добросовестного поведения сторон, и ответственности за недобросовестность при проведении  переговоров.

Ответственность за недобросовестное проведение  переговоров, так называемая преддоговорная ответственность, давно известна зарубежному правопорядку и международной договорной практике.

Необходимость введения данных положений в российское гражданское законодательство была предусмотрена в 2009 г.

– в целях предотвращения недобросовестного поведения на стадии переговоров о заключении договора в Гражданском кодексе РФ для отношений, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, следует предусмотреть специальные правила о так называемой преддоговорной ответственности (culpa in contrahendo), ориентируясь на соответствующие правила ряда иностранных правопорядков (п.7.7. Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации).

Регулирование порядка проведения переговоров и возложение ответственности за недобросовестные действия при их проведении призваны предотвратить недобросовестное поведение участников предпринимательской деятельности при проведении переговоров, осуществляемое в ущерб имущественным интересам добросовестного лица, и обеспечить возмещение потерь последнего, что ранее было невозможно в силу отсутствия регулирования подобного российским законодательством.

Рассмотрим правила, установленные новой статьей 434.1 Гражданского кодекса РФ «Переговоры о заключении договора», в совокупности с разъяснениями по применению указанной нормы, содержащимися  в  Постановлении Пленума Верховного суда РФ № 7 от 23.04.2016 г. «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса РФ об ответственности за нарушение обязательств».

Правила ведения переговоров.

Общее правило в проведении переговоров и заключении по результатам переговоров договоров гласит, что стороны свободны в проведении переговоров о заключении договора и не несут ответственности за то, что соглашение не достигнуто.

Указанные положения вполне логичны и справедливы, поскольку основаны на общем принципе свободного приобретения и осуществления гражданских прав, а также на том, что переговоры представляют собой диалог сторон с целью достижения согласия во взаимных интересах, который не обязательно и не всегда может повлечь за собой результат в виде взаимного компромисса и договоренностей обеих сторон с заключением желаемого соглашения или договора.

Устанавливая определенную степень свободы в проведении и прекращении переговоров, но исходя из общего принципа запрета на злоупотребление правом, закон такую свободу ограничивает, указывая ключевой принцип ведения переговоров –  стороны при вступлении в переговоры, в ходе ведения переговоров и по их завершении обязаны действоватьдобросовестно.

Недобросовестным поведением при проведении переговоров будут являться:

§     Вступление в переговоры  при заведомом отсутствии у одной стороны намерения достичь соглашения с другой стороной – напр., переговоры, преследующие цель получения коммерческой информации у контрагента, либо воспрепятствования заключению договора между контрагентом и третьими лицами.

§     Предоставление неполной или недостоверной информации, умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны – напр., это обстоятельства, имеющие значение для заключения, исполнения договора, относящиеся к предмету договора, полномочиям на его заключение, финансовому состоянию, наличию необходимых разрешений и т.д.

§     Внезапное и неоправданное  прекращение переговоров при таких обстоятельствах, при которых другая сторона не могла разумно этого ожидать.

Соглашение о порядке ведения переговоров.

Для урегулирования всех вопросов, связанных с проведением переговоров, закон предлагает сторонам перед началом проведения переговоров заключить соответствующее соглашение, которое представляется дельным инструментом урегулирования отношений сторон на период проведения переговоров, а также документом, используемым при необходимости в будущем в качестве доказательства вступления сторон в переговоры,  доказательства необходимости проведения зафиксированных в нем мероприятий, расходы по которым будут предъявляться к возмещению. До включения в Гражданский кодекс РФ анализируемых положений стороны на практике пользовались схожими конструкциями в виде соглашений о намерениях, меморандумов, не регулируемых однако гражданским законодательством.

Соглашение о порядке ведения переговоров призвано организовать процедуру проведения переговоров, установить перечень сведений, представляемых при переговорах, порядок их передачи, необходимые подготовительные мероприятия,  обозначить сведения, относящиеся к числу конфиденциальных, распределить расходы на ведение переговоров, конкретизировать требования к добросовестному ведению переговоров и т.п.,  а также предусмотреть неустойку или иные меры ответственности за нарушение предусмотренных в соглашении положений.

Ответственность за недобросовестное проведение переговоров.

Сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.

Убытками, подлежащими возмещению недобросовестной стороной, признаются не только расходы, понесенные в связи с ведением переговоров, приготовлением к заключению договора, например, весьма существенные расходы по осуществлению подготовительных мероприятий внутри своей компании,due diligence компании-контрагента, убытки, причиненные в результате раскрытия полученной при переговорах конфиденциальной информации контрагента или использования ее в своих целях,               но и потери (упущенная выгода)  в связи с утратой возможности заключить подобный  договор с иными лицами.

В результате возмещения убытков потерпевшая сторона должна быть поставлена в положение, в котором она находилась бы, если бы не вступала в переговоры с недобросовестным контрагентом.

В связи с тем, что закон не исключает применение мер ответственности и в случаях  состоявшегося заключения договора с недобросовестным партнером, то предоставление неполной или недостоверной информации, умолчание о подлежащих раскрытию обстоятельствах, выявленные после заключения такого договора, позволяют также признать недействительной заключенную при таких условиях сделку и потребовать возмещения  вызванных недействительностью убытков. А при наличии к тому оснований виновное лицо также одновременно может быть привлечено к ответственности по нормам гражданского законодательства об обязательствах вследствие причинения вреда.

Применение в практике положений о преддоговорной ответственности.

Несмотря на значимость изложенных положений о преддоговорной ответственности в сфере предпринимательских отношений, следует отметить, что практика их применения  в  российских судах в настоящее время практически отсутствует.

Есть небольшое количество судебных дел, в которых сторона процесса в ходе рассмотрения дела или только в апелляционной инстанции дополнительно ссылалась на положения ст. 434.1 Гражданского кодекса РФ, причем в спорах, напрямую не связанных с проведением переговоров и вышеизложенными случаями недобросовестности партнеров.

Судами в применении положений о преддоговорной ответственности в таких случаях было отказано – напр., дело N А32-13054/2015: «ссылка истца на ст. 434.

1 Кодекса “Переговоры о заключении договора” не принимается как не относящаяся к существу спора», дело № N А56-64891/2015: «материалами дела не подтверждается недобросовестное ведение или прерывание переговоров о заключении договора со стороны ответчика».

Представляется, что отсутствие применения положений о недобросовестности в проведении переговоров в судебных спорах может быть связано со сложностью доказывания в определенных случаях намерения контрагента действовать недобросовестно или же объясняется небольшим сроком действия новых положений российского законодательства и отсутствием выработанных судами подходов к их применению.

Однако полагаем, что данный инструмент в перспективе должен быть весьма востребован субъектами предпринимательских отношений – как в организации процесса проведения переговоров, так и при защите своих прав и компенсации финансовых потерь в случаях недобросовестности партнеров в ходе проведения переговоров по заключению договора.

Тимошенко И.А., Ведущий юрист ООО«Сибирская Юридическая Компания» 

Источник: https://www.sibucom.ru/publ/3/932/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.